Гетман Светлана Ивановна, преподаватель кафедры естественно-научных дисциплин и медицинского обеспечения военно-прикладной физической подготовки, к.м.н.
г. Санкт-Петербург
Svetlana I. Getman, M.D., Ph.D. (Medicine), Lecturer of the Department of Natural Sciences and Medical Support of the Military-Applied Physical raining
Saint-Petersburg
Романов Константин Валерьевич, подполковник м/с, начальник отдела по исследованию функционального состояния Научно-исследовательского центра (по физической подготовке и военно-прикладным видам спорта в ВС РФ), к.м.н.
г. Санкт-Петербург
+7 (981) 690-96-50
Konstantin V. Romanov, M.D., Ph.D. (Medicine), Lieutenant Colonel of Medical Service, Head of the Department for the Study of the Functional State of the Research Center (of Physical Training and Military-Applied Kinds of Sport of the Russian Federation Armed Forces)
Saint-Petersburg
+7 (981) 690-96-50
Бутов Алексей Юрьевич, подполковник м/с, заместитель начальника отдела по исследованию функционального состояния Научно-исследовательского центра (по физической подготовке и военно-прикладным видам спорта в ВС РФ), к.м.н.
г. Санкт-Петербург
Aleksey Yu. Butov, M.D., Ph.D. (Medicine), Lieutenant Colonel of Medical Service, Deputy Chief of the Department for the Study of the Functional State of the Research Center (of Physical Training and Military-Applied Kinds of Sport of the Russian Federation Armed Forces)
Saint-Petersburg
Цель исследования: определить распространенность нарушений сердечного ритма в структуре обращений к кардиологу. Материалы и методы: в течение двух лет к врачу-кардиологу обратились 4373 пациента. У 652 из них были выявлены нарушения ритма, что составило 14,9% от числа обратившихся за медицинской помощью. Из 652 больных выделены пациенты (543 человека), у которых нарушение ритма при суточном мониторировании ЭКГ по Холтеру были значимыми, то есть количество желудочковых и наджелудочковых экстрасистол превышало допустимую норму. Данные пациенты были разделены на 3 группы с целью оценки частоты желудочковых и наджелудочковых аритмий: 1-я группа: пациенты с нарушением ритма по типу желудочковой экстрасистолии – 96 человек (80 мужчин и 16 женщин). Средний возраст их составил 68 лет (18–89). 2-я группа: пациенты с нарушением ритма по типу наджелудочковой экстрасистолии-343 человека (271 мужчина и 72 женщины). Средний возраст их составил 67 лет (17–83). 3-я группа: пациенты с комбинированным нарушением ритма (наджелудочковая и желудочковая экстрасистолия) – 106 пациентов (94 мужчины и 12 женщин). Обязательный объём обследования для пациента включал: полный врачебный осмотр с заполнением формализованной истории болезни; лабораторные исследования (клинический анализ крови, биохимическое исследование крови-калий, натрий, магний, хлор, глюкоза, липидный спектр, креатинин, общий белок, коагулограмма, гормоны щитовидной железытрийодтиронина, тетрайодтиронина, тиреотропного гормона Т3, Т4, ТТГ); инструментальные исследования (ЭКГ, суточное мониторирование ЭКГ по Холтеру, рентгенография органов грудной клетки, эхокардиография). У 48 обследованных больных (8,84%) не было выявлено каких-либо видимых причин нарушений ритма. Именно эти больные и были направлены на магнитно-резонансную томографию сердца с целью уточнения природы аритмии. Результаты: распространенность нарушений сердечного ритма в структуре обращений к кардиологу составляет 14,9%. Ведущей причиной развития аритмий выступила ишемическая болезнь сердца. Преобладающим фоновым заболеванием явилась гипертоническая болезнь. В группе с наджелудочковыми нарушениями ритма значительно чаще встречались пациенты с ТЭЛА в анамнезе, недостаточностью кровообращения II–IV ФК, наличием ПЭКС, онкологическими заболеваниями, гипертиреозом, гиперкалиемией и гиперхолестеринемией, а также с обострением заболеваний желудочно-кишечного тракта; в группе с комбинированными нарушениями ритма преобладали больные с приобретенными пороками сердца и гиперхолестеринемией; а в группе с желудочковыми нарушениями ритма было больше больных с протезированным аортальным клапаном. В группе с желудочковыми нарушениями ритма достоверно чаще встречались курящие мужчины с отягощенной наследственностью по ИБС, а в группе с наджелудочковыми нарушениями ритма было значимо больше женщин в состоянии ранней перименопаузы. Основным провокатором «срыва» ритма явился психоэмоциональный стресс. Выводы: у 48 больных (8,84%) идентификация природы аритмий по данным проведенных традиционных методов исследования была затруднена, у 32 пациентов данной категории выполнение МРТ сердца позволило установить вероятную причину нарушения ритма (2/3 всех обследованных) пациентов. При этом обращает внимание высокая частота обнаружения МР-признаков миокардита (1/3 обследованных).
Objective: to determine the prevalence of cardiac arrhythmias in the structure of visits to the cardiologist. Materials and methods: within two years a doctor-cardiologist turned 4373 patients. 652 of them had arrhythmia (522 men and 130 women), that was 14.9% of those who applied for medical assistance. There were some patients (545) among 652 participants, who had significant rhythm disturbance according to the Holter ECG, the number of ventricular and supraventricular extrasystoles exceeded the acceptable rate. These patients were divided into 3 groups to assess the frequency of ventricular and supraventricular arrhythmias: Group 1: patients with a primary rhythm disturbance according to the type of ventricular arrhythmia – 96 people (80 men and 16 women). Their average age was 68 years (18–89). Group 2: patients with a primary rhythm disturbance according to the type of supraventricular extrasystole – 343 people (271 men and 72 women). Their average age was 67 years (17–83).Group 3: patients with complex arrhythmias (supraventricular and ventricular premature beats) – 106 patients (94 men and 12 women). Their average age was 65 years (18–87). Compulsory medical examination for the patient included a complete medical examination with the filling of a formalized medical history; laboratory studies (clinical blood analysis, biochemical blood-potassium, sodium, magnesium, chlorine, glucose, lipid spectrum, creatinine, total protein, coagulation profile, thyroid hormones T3, T4, TTG); instrumental examinations (ECG, daily monitoring of Holter ECG, radiography of the chest, echocardiography). 48 patients (8.84 %) had no apparent causes of arrhythmias. These patients were directed to magnetic resonance imaging (MRI) of the heart for the purpose of clarifying the nature of the arrhythmia. Results: the prevalence of cardiac arrhythmias in the structure of visits to the cardiologist was 14.9%. The main etiological factors of arrhythmia were: ischemic heart disease (IHD) and arterial hypertension (AH). In the group with supraventricular arrhythmias, patients with a history of pulmonary embolism, heart failure II–IV FC, permanent cardiac pacing, oncology, thyroid disease (hyperthyroidism), hyperkalemia and hypercholesterolemia as well as exacerbation of diseases of the gastrointestinal tract were much more likely to meet. In the group with combined rhythm disturbances, patients with acquired heart defects and hypercholesterolemia were dominating; and in the group with ventricular arrhythmias, there were more patients with a prosthetic aortic valve. In the group with ventricular arrhythmias, smokers with burdened heredity in CAD were significantly more likely to meet, and in the group with supraventricular arrhythmias, there were significantly more women in the state of early perimenopause. The main provoking factor was a psycho-emotional stress. Conclusions: the identification of the nature of arrhythmias according to traditional methods was difficult in 48 patients (8.84%), MRI of the heart allowed to establish probable cause rhythm disturbances in 32 patients in this category (2/3 of all surveyed). This draws attention to the high frequency of detection of MRI signs of myocarditis (1/3 of the surveyed).
The authors declare that there are no conflicts of interest present.